Укутать теплым одеялком

09 января 2024
- Белозеров Олег

Родители постарели. Как-то резко. Внезапно. Всю жизнь трудились не покладая рук. Все время на нескольких работах. Так и жили: работа, дом, дача. Точнее, дачи. Одна была на Хехцире, другая на левом берегу. Воспитали двух детей: меня и сестру, вроде и неплохо воспитали. Сейчас на пенсии. Дача – основное развлечение. Бодрячком, вперед и с песней. Но что-то поменялось за последний год. Стали сдавать, прямо на глазах. Посыпались болячки одна за другой. Операция у отца. Период обманчивого затишья. А силы уже не те. И ходить им все тяжелее. Плохо видят глаза, сердце дает о себе знать. Вторая болячка – опухоль, которая начала расти гигантскими темпами. Правда, поняли мы это не сразу.

Сначала подумали флюс. Пошли в стоматологию. Врач сказал, что нужно снимать мост, поставил дренаж. Походили так несколько дней. Снова пришли на прием. Поставили еще один дренаж. А шишка на щеке все больше и больше. Направили в другую поликлинику. Дежурный врач даже не стал осматривать. А время уходит. Активно включаемся в процесс: звоним, записываем, договариваемся об анализах. Диагноз поставлен, а на щеке уже шишка с «пол апельсина». Не закрывается глаз, плохо дышит нос, нарушилась дикция. Возникают новые вопросы по нашей медицине, когда человеку нужно срочно делать химиотерапию, но мест в больнице нет: ни за деньги, ни по блату. Думаете, так не бывает? Бывает.

А отец говорит, если меня до четверга не положат, я умру. Как с этим жить? Помогает один хороший человек, причем, абсолютно самостоятельно, просто упомянул о проблеме в переписке. Всего один звонок нашему министру из Санкт-Петербурга и вот нас вроде готовы положить. Приходим в больницу с вещами. Начинается ор! Да как вы могли перепрыгнуть через голову, вам же сказали, что положат, а вы на нас жалуетесь. Известный в крае врач говорит матери, пытающейся найти слова оправдания – выйдите в коридор. Отец, судорожно и невнятно пытается так же оправдаться, слова звучат неразборчиво, говорит, что ему очень нужно попасть на лечение, готов заплатить. Боже, как это унизительно, просить человека, долг которого спасать жизни, выполнять свои прямые обязанности.

Идет разговор на повышенных тонах. Когда нас положат? Мы вас положим, как только освободится место. А когда оно освободится? Во вторник. В пятницу, в крайнем случае. Ну, в понедельник, наконец. Этот точно? Не совсем - если место освободится. Задаю вопрос: «Если вам не хватает мест, давайте я попрошу, чтобы добавили». Ответ – «Никого просить не надо». Начинаю в кратких отрывистых выражениях, но без оскорблений, разъяснять нашу позицию. Похоже, меня услышали. Демонстративно оскорбленно нас кладут в коридор. Перед этим, правда, то же самое «медицинское светило» нам говорит: «Те, кто так к нам в больницу попадают, часто не поправляются». Воспроизвожу не дословно, но за точность передачи смысла ручаюсь на 100%.

Слова «поддержки» от человека с большой буквы «В». И это слышали отец, находящийся в сильнейшем стрессовом состоянии, и мать. Промолчали. Мы все прекрасно понимаем, у медиков жизнь не мед и нервы тоже на пределе, они работают с высокой нагрузкой, но почему это должно быть нашей проблемой?! Проводили мы отца в отделение до кровати в коридоре, пошли домой. Через несколько часов он звонит - в палате нашлось местечко. Значит, были места? Или нашлись, когда очень понадобилось?! Наши жизни зависят от эмоционального расположения к нам людей в белых халатах. И это факт. Да что врачи, любой ответственный сотрудник охраны может не пропустить сопровождающего, даже если пациент плохо видит и плохо ходит, ведь у охранника есть инструкция. Повлиять на ситуацию мы не в силах. 

Пациенты бегают по кругу с преградами в виде приказов и инструкций, и не хватает им всем, в первую очередь, любви и сочувствия. Элементарной жалости. Не всегда получая ее отец страдал дважды: от болезни и от людей, которые должны лечить или создавать условия для комфортного лечения. Мне очень хочется назвать несколько фамилий, но, пожалуй, не буду этого делать. Я понял простую мысль. Иногда достаточно просто сказать человеку, что он подлец. Слова сказаны, ему дальше жить с этим. Пока же мне хочется, чтобы папа просто поправился. И я мог заехать к родителям как-нибудь вечерком с тортиком, пообщаться и поддержать, а в конце обнять, уложить в кровать и укутать теплым одеялом. Беззащитные старики. Беззащитное общество. Великая держава…

*     *     *

P.S. Данная статья написана мною давно, в 2019 году, только концовку я сейчас немного подредактировал. Почему она не была опубликована ранее? Отец запретил, боялся последствий. Да и цель была достигнута. Лечение началось, химиотерапия и лучевая терапия начали давать определенные результаты. Затем несколько лет почти полноценной жизни. Потом опухоль начала расти снова. За глазом. Отца снова положили в больницу. Отношение со стороны врачей, по сравнению с нашими прошлыми мытарствами, было нормальным. Они делали что могли, и я не возьмусь упрекнуть кого-то в непрофессионализме или жестокосердии. Просто не все болезни пациентов, да и общества, можно вылечить. Утром, 9 января 2024 года, мой отец – доктор технических наук, профессор, Белозеров Иван Лукич, ушел из жизни. 12 января похороны. Я буду помнить тебя всегда, папа…

Автор: Олег Белозеров.

Данная статья была опубликована в следующих СМИ в расширенном варианте:

Газета "НАБАТ"

БЕZФОРМАТА

Гид Биробиджана